ФЕНОМЕН БЛИЗНЕЦОВ

Гулять по городу в одиночестве полезно. Тренируется чутьё. Иногда ловлю себя на мысли, что следующая проблема (хотя больше issue, чем problem) пока что осознаётся немногими. Или я просто не с теми людьми говорю.

Обычно всё сводится к тому, что «инаковость» – это та же одинаковость, только относительно альтернативных культур. Эти часовые беседы, где герой погибает в начале повести, а финал наступит, когда закончится всё вино – такая пролонгированная отговорка. Типа: «Понимаю, понимаю. Все одинаковые. Но этих двоих ты зря…». Чувствую себя героиней фэшн-фильма, которая (ах, простодушная!) не видела разницы между двумя ремнями из бирюзовой замши. Пусть даже ваши лосины и будут разных пород леопарда, если такое бывает, но факт, что вот идут две девушки в одинаковых лосинах отрицать сложно.
Желание быть полностью похожими друг на друга, стать близнецами, породниться. Это испытывают на себе многие инженю, опасающиеся надеть розовые чулки под прозрачную юбку. И покупается второй комплект. Для подруги. Только оранжевый. Я тоже через это прошла. Это такое же естественное желание, приходящее внезапно, как например, искупаться в шампанском. Только тормоза тут разного свойства. Помню с подружкой мы специально ходили на улицу «фриковать». Вдвоём оно как-то безопаснее. Несёшь обоюдную ответственность за свой гардеробный идиотизм. Теперь вы понимаете, почему стильная молодёжь ходит поэкземплярно, а очень-очень стильная – кучками. Но тема фриков и иже с ними (с нами?) смещается под потоком общегородского кэжуала, в котором тоже находится лазейка для мечущихся душ одевающихся. Приходится только проклинать те дни, когда не взял с собой что-нибудь цифровое, покруче телефона. То  усердие, с которым две непохожие девушки становятся одинаковыми, впечатляет. В этом старании есть и тонкость, и изысканность и отчаяние. Желание выть похожим на кумира сменяется тем же в отношении подруги-лидера. И вот вас уже путают соседи. Можно не бегать по Ленина, выискивая такую же майку. Пусть это будут не джинсы, а юбка. Не то чтобы лиловый, а как бы более благородный mauve. Но какое-то пронзительное ощущение пары, если не дубля, присутствует. Интересно, что за таким double look (предлагаю запатентовать) нивелируются и рост, и телосложение. Конечно, пожилые дамы замечают –  годы научили их безошибочно угадывать, что наденет супруг, и нарядиться под стать и цвет. В Европе часто можно заметить супругов-близнецов в Burberry, но это либо объединение вкусов, либо просто игра в пару. Притом второе – штука печальная. «Двое» это скорее состояние души, чем внешнее сходство. Демонстрация парности у любовников –  признание поражения, как если не выразишь миру своё «вместе», то никто и не поверит. А желание, чтобы было «не хуже чем у подруги» оборачивается либо элегантным подражанием (вследствие инспирации и восхищения лидерскими качествами) либо… да просто найдите одно отличие между Louis Vuitton и Louis Vuittoh  и вам всё станет понятно.
Соотношение взгляда изнутри и снаружи на заявленный issue разбивается о витринное стекло. В нём отражаюсь я и моя подруга. Она. Высокая, брюнетка, грудь и каблуки. Я. С точностью до наоборот. После полусуточных магазинов-магазинов, я смотрю уставшим взглядом обывателя на эту нашу катастрофическую непохожесть и думаю: «Некрасиво». Всё встаёт на свои места. Город снова победил.

Алла Анацко